Лицом в грязь
В памяти остается не так много событий из раннего детства, да и те, что помнятся – помнятся не всегда, вспоминаются от случая к случаю. Есть среди этих событий и такие, которые даже спустя много лет вспоминаются – и плечи сутулятся, лицо кривится, губы шепчут сердито – “такое могло приключится только, только со мной!”
А предыстория такая. В детстве я занималась гимнастикой, не так чтобы супер-супер серьезно, но до мастера спорта доросла. Секция была прямо в нашей школе – два тренера вели довольно большую группу детей, занимались нами серьезно, вывозили на все возможные соревнования, а летом устраивали спортивный лагерь с выездом к морю. Гимнастка из меня получалась успешная, тренер был мною доволен даже чаще других девчушек – врожденная мелкость и гибкость позволяли легко обучаться таким стоечкам, прогибам и пируэтам, для которых других приходилось ежедневно ломать, растягивать, и кто знает, как тренируются гимнастки, понимает, что слезы были ежедневно, вернее, ежетренировочно, ибо тяжко и болезненно добиваться хоть каких-то успехов. Было даже так, что на выезде в спортивном лагере (а вывезли нас тогда в Евпаторию), тренировались мы в каком-то зале недалеко от нашего же пляжа, но и на пляже, на песке тренер поднимал нас и заставлял прыгать и тянуться – колеса, перевороты, толчок, рондат, сальто – на песке не оттолкнешься так, как от спецпокрытия, и напрягаться приходилось больше. Вот там как раз наш тренер познакомился с коллегой из Москвы, который на меня мелкую положил глаз и принялся уговаривать нашего отдать меня в московскую школу… не помню как называлась – олимпийского резерва? Понятно, что тренер ничего не решал, решали мои родители, которые к спортивной каръере впринципе относились негативно и категорически отказали москвичам. Но гимнастику я бросила не из-за родительских запретов, вовсе по другой причине.
Как-то осенью, в октябре месяце, собрались нас везти на какие-то региональные соревнования. Я очень хотела поехать, была в хорошей форме, планировала легко сдать на следующий разряд. Но есть у меня проблема одна – и тогда была, и до сих пор есть – тяжело мне контролировать время. Я знаю, что почти все могут сказать, что время течет по-разному, когда скучно – очень медленно, когда весело, интересно – летит незаметно. Так вот у меня всю жизнь оно летит незаметно. Пролетают мимо минуты, часы, сутки. Куда девается мое время – по сей день загадка для меня, но нынче я дама взрослая и приучилась разбивать время на более мелкие периоды, выравнивать себя по внешним событиям, пользоваться таймерами, будильниками, просить любимых и близких напоминать мне – что, где и когда я собиралась сделать. В детстве же просить было некого, а родители – люди четкие, пунктуальные (погрешность – не более пары секунд!) – видимо просто не могли понять, что за бардак в моей голове и как он мешает мне жить.
В общем, я опять замечталась, а когда вспомнила, что мы собираемся на соревнования, оказалось, что времени на сборы и дорогу уже меньше, чем впритык. Как могла быстро собралась, выбежала из дома – а до места встречи с группой – целых 15 минут быстрым шагом! И тут! Во двор! Въезжает мальчишка на велике, однокласник и сосед. Мальчишка мне был симпатичен, и я знала, что нравлюсь ему, потому что он хулиган был редкостный и пакостный, но меня не только не дергал, защищал, да и просто играли мы вместе часто. Гм. Игра в партизанов нас просто сблизила – он поймал меня в плен и пытал в подвале нашего дома, но я пароль не выдала! Вот такой паренек объявился на велике во дворе, когда я на грани истерики выскочила из дома. Что случилось? – На соревнования опаздываю! Тренера подведу! Разряд не получу! – Садись, я на велике за пару минут довезу!
Села. И довез. Быстро доехали, в самом деле, и вот здесь… Я помню эту сцену. Стоит вся наша группа – гимнастки, тренеры оба. Вокруг – осенняя слякоть, листья кленовые, красно-оранжевые, солнце яркое-преяркое, и небо синее, и пальтишко осеннее у меня ярко-красного цвета, и я спрыгиваю с еще не остановившегося велика, и не удерживаю равновесие – и падаю плашмя в ближайшую лужу-грязь. Именно плашмя. Лицом, руками, пузом всем в эту лужу. Поднимаюсь – все в шоке, смотрят на меня с жалостью, как на убогую. Если лицо и руки можно было бы вытереть – носовые платки у тренеров и девочек, разумеется, нашлись бы, то пальтишко, мокрое и угольно-грязное, не поправишь никак, ехать в таком виде нельзя, без него – тоже, замерзну, заменить – никак. Времени на переживания у тренеров не было – они развернулись и ушли, забрав девченок. Мальчишка на велике был смущён, так смущён, он чувствовал свою вину – там, где его вины-то и не было, но уж слишком жалкое я представляла зрелище – на соревнования не попала, и так вот при всех – в грязь лицом, и не в переносном – в прямом смысле теперь стою, обтекаю. Мальчишка не мог понять, чем заместить своё смущение, он пожал плечами, сел на велик, и укатил.
А я брела домой, грязная и мокрая, опозорившаяся перед всеми, я шла и ревела, и любимая октябрьская погода больше не радовала, и какие-то мечты-иллюзии на успешность хоть в чем-то, в победе на соревнованиях рассыпались в прах, и про мальчишку этого я больше не мечтала – ясно же, что после того, как он стал свидетелем такого позора, он и смотреть на меня не захочет, и жесткое обвинение – НЕУДАЧНИЦА! – и только зажаться без всякой надежды пережить все то горе, которое обрушилось на меня, тогда – 10-летнюю рыжую малявку.
А тренировки я таки бросила. Не смогла во-первых пережить разочарования, во-вторых, эти соревнования были действительно важны, а ждать следующих целых пол-года – мне казалось, что пол-года это очень, очень, очень большой срок, и я не дождусь, и нет смысла, когда самое главное – упущено, и самое странное – полностью пропал интерес, будто и не было трёх лет упорства, успехов, грамот и первых мест, будто ниточку перерезало.
И мальчик этот за мной больше не бегал. Если встречались – еще долго смотрел виновато и с жалостью, и ничего мы уже не могли поправить, уже нельзя было просто дружить, только потому, что он стал свидетелем моего унижения, которое тогда казалось таким страшным, а сейчас – смешным и несерьёзным. Но ведь если задуматься – вот именно так и выстраиваются цепочки реальностей, которые мы сами сплетаем своими поступками и решениями. Ведь очень многое могло повернуться в другую сторону, если бы не пропал интерес к тренировкам, если бы не было так тягостно видеться мне с мальчиком этим, который невольно стал свидетелем казусной ситуации, если бы не взорвался слезами и детским горем такой яркий осенний день… если бы не сводило судорогой отчаяния еще долго, еще многие годы уже после того, как все прошло и переболело.
Popularity: 14% [?]
[...] бы сказать “тогда у меня всё было в порядке” И в детстве были сюрпризы, и по жизни взрослой. И задумаешься – ну да, сама и [...]