Tatyana Vuks

ПРОЩЕ’НИЕ, я, мн. нет, ср.

1. Действие по глаг. простить в 1 и 2 знач. — прощать (книжн.). П. грехов. П. обид. П. долга.
2. Помилование, отмена наказания за какую-н. вину, за какой-н. проступок. Просить прощения. Заслужить прощение.

Прошу прощенья или прощенья просим! — устар. формула прощания.

Злопамятность – отвратительная характеристика для человека, так ведь? И сразу образ такой же отвратный: сверкающие ненавистью ко всему живому прищуренные глаза, перекошенный несимметричный рот, судорожно поджатые руки… Хотя “памятующие зло” вовсе не всегда то же самое, что “алчущие отмщения ежесекундно”, всё равно привычный образ будет и внешне, и по состоянию считаться противоположным доброжелательно настроенному, и это странно – состояния-то ведь, в общем случае, не являются взаимоисключающими? Даже если, на первый взгляд, трудно представить себе милую встречу двух старых знакомых, когда один из них – творец какого-то зла по отношению ко второму, а второй всё помнит, но настроен при этом открыто и доброжелательно. И принято считать, что противоестественно помнить зло и при этом желать добра зло творящему.

Так же считается, что злопамятные не умеют прощать обидчиков, от этого у них скверный характер и вечная депрессия. Но что такое “уметь прощать” и вообще, что означает слово “прощение”? “Прощай!” – говорим мы при расставании надолго или навсегда. “Прощай!” – говорим мы кусочку нашей памяти, который в себе содержит информацию о нанесённой обиде, о причинённом зле, разрываем болезненную связь с первоисточником – “Я прощаю тебя!” – и словно можно обнулиться и начать новую жизнь. И в обычном случае всё представляется не сложным, естественным, правильным. Реальная же жизнь подсовывает нам ситуации сложнее и запутаннее. Почему одних мы прощаем легко, других же за те же действия не прощаем годами, будто, расшифровывая толкование Ушакова, не отменяем непридуманное наказание за какое-то действие? Почему конфликтная ситуация, смоделированная, скажем, в художественном фильме, видится легко разрешимой и мы, сидя с попкорном на диване, в нетерпении подсказываем героям, что им нужно сейчас делать, чтобы все поскорее уже были счастливы, а когда сами неожиданно оказываемся в похожей срани, заходимся в слезах и отчаянии, и сжимаем кулаки от безысходности и невозможности немедленно убить обидчика, уничтожить прямо сейчас, снести с лица земли? Где же оказывается тот здравый смысл, который подсказывал ответы киношным героям? И гневливость – один из страшных смертных грехов, и тоска, выедающая любую попытку стать счастливым человеком, и ярлык – “ты просто слишком злопамятный!” – никакой пользы, и сказать – “я прощаю тебя” – так просто и так невозможно сделать…

Тут, с одной стороны, есть пара вопросов: во-первых, важно ли, чтобы человек, которого прощают, просил прощения? Во вторых, важно ли, чтобы в тот момент, когда он просит прощения, для него это были не пустые слова, произнесённые с одной лишь целью – поскорее уже исчерпать конфликт и уйти пить пиво? Или от него так же требуется какое-то глубокое душевное усилие – осознать суть того зла, которое он причинил и раскаяться в оном? Потому что когда один человек совершает одинаковые (похожие) поступки с периодичностью раз в месяц (иногда чаще, иногда реже) в течении нескольких лет, второй же рыдает, объясняет, колбасится, но, выслушав очередные “прости меня” таки прощает, и через несколько недель-месяцев опять прощает и так из раза в раз – эта, в реальности горестная ситуация, со стороны выглядит уже комичной, как из анекдота. В какой-то момент “прощающий” должен наконец-то осознать, насколько он смешон в своём незлопамятстве. У меня есть живые примеры, но дело даже не в них.

Оглядываюсь назад: прощение без покаяния – было, было. С одной только оговоркой: эти люди полностью и навсегда исключались из моей жизни. Просто исключались. Да и жизнь неожиданно начинала складываться, сама, таким образом, что такие люди просто не находили себе в ней место, и потом как-то территориально ещё разносило, и по образу жизни, никаких пересечений, и смутно в памяти – как будто с тем самым попкорном на том самом диванчике про чужое смотрю. И как много лет назад обижалась на одну барышню, в то время мою лучшую подругу, а потом исключила её из своей жизни навсегда и как легко было после этого мне простить её и как не легко ей и всё поверить не могла, и даже мама её звонила пыталась “мирить”, не понимая, что мы уже в разных вселенных. И как совсем ещё недавно тогда ещё близкому человеку не смогла объяснить – что ж ты делаешь, любовь моя! Я же так не смогу остаться с тобой – твои слова о прощении – это просто слова, ты не жалеешь и не раскаиваешься, и повторяешь снова и снова, и эта игра мне не интересна и не была интересна, и когда я прощаю тебя – я же просто позволяю тебе скоро-скоро поступить со мной так же, и этот цикл я не смогу принять, как часть нормальной жизни! И когда так и не смогла объяснить, и потом, когда смотрю уже со стороны, и вспоминаю сказанное последнее “Ты просто всё принимаешь слишком близко к сердцу” – это тоже уже не обижает, потому что теперь я понимаю – да. Я любовь принимала слишком близко к сердцу, предательства считала предательствами, жестокость – жестокостью, грязь называла грязью. А теперь – теперь я простила, теперь мне не нужно раскаяние чужого мне человека, и сама вижу, как всё просто.

И как выше уже написано – одних прощаем легко, других за то же самое – не можем простить… но можем изменить своё отношение к ним, и когда они из “особой” группы переходят в “общую” – не остаётся ни обид, ни зла, ни слёз, и прощение – легко и естественно, и скоро почти забудется, как малоинтересная мелодрама с посредственными актёрами.

Popularity: 18% [?]